Проблемы образования

Башня из слоновой кости

В повседневном языке слово академический часто используется как синоним слова образовательный. Всякого рода деятели, государственные и политические, обычно рассуждают о повышении «академических стандартов», словно это означает «образовательные стандарты» в целом. Многие, говоря об «академических способностях», имеют в виду интеллект. Это не совсем одно и то же. Академическая работа связана с вербально-логическим мышлением и математическими умозаключениями, которые выражаются в изложении фактов, критических очерках, устных дискуссиях и математическом анализе. Эти виды одаренности чрезвычайно важны. Но если человеческий интеллект ограничивался бы лишь ими, то большая часть человеческой культуры просто не состоялась бы. Мир оказался бы перекошенным: много исследований и мало практической деятельности. Не было бы прикладных наук, практических разработок, изобразительного искусства, театра, поэзии, любви, чувств и интуиции, да и бизнес не смог бы справляться со своими функциями. Эти многочисленные факторы не входят в понятие человеческого интеллекта. Обладая одними академическими способностями, вы вряд ли смогли бы по утрам подниматься с кровати. Боюсь, даже самой кровати не существовало бы. Ее некому было бы смастерить, поскольку все только рассуждали бы об идее кровати и теоретических основах ее воплощения.

Наблюдается любопытная двойственность культурной установки по отношению к понятию академической успеваемости. С одной стороны, академическая успеваемость считается абсолютно необходимым условием как для успеха отдельной личности, так и для выживания всей нации. Если считается, что академические стандарты снижаются, то ученые мужи начинают публично бить себя в грудь, а политики становятся весьма решительными. При этом слово «академический» используется как допустимое в обществе оскорбление. Сложилось мнение, будто ученые-теоретики живут в башнях из слоновой кости и не имеют никакого представления о реальном мире. Самый простой способ отмести любой аргумент — сказать, что он чисто академический.

Почему мы, скептически относясь к учености, одновременно стали рабами идеи об академических способностях? Эта удивительная одержимость глубоко уходит корнями в XV-XVI столетия и бурно расцветает уже в XVII-XVIII столетиях во времена Просвещения. В главе 4 мы узнаем, как эпоха западноевропейского Просвещения — с ее массовым распространением философских направлений, с ее преклонением перед прагматизмом и научным прогрессом — повлияла на современное состояние умов. Именно тогда зародились представления, что человеческий интеллект прежде всего связан с дедуктивным типом мышления, эмпиризмом и научной доказательностью. В дальнейшем идеи Просвещения укрепились благодаря особенностям формального образования в школах и университетах.

Одна из причин того, что научное направление стало доминировать в общем учебном процессе, заключается в формировании культуры массового образования именно потребностями университетов — и прямо, и опосредствованно. Требования для поступления в университеты оказали непосредственное влияние на основы школьной программы, на формы оценки знаний и на государственные экзамены. Побочное воздействие университетов не в последнюю очередь происходит благодаря школьным учителям — как правило, университетским выпускникам. Во многом процесс начального и среднего школьного образования представляет собой растянутую во времени подготовку к поступлению в университет. Школьные выпускники, которые сразу идут в университеты, вместо того чтобы найти работу или заняться профессиональной подготовкой, всегда считались олицетворением подлинного успеха системы образования.

Если вы смогли бы взглянуть на образование непредвзято и подумать, для чего это нужно, то я посоветовал бы сначала проанализировать, а большую ли выгоду получают те, кто уже оправдал предъявляемые к нему ожидания и требования. Вывод получится крайне простым: основная цель обязательного обучения — это производство университетских преподавателей как апофеоза академической культуры. Мне довелось работать преподавателем в университетах, и я глубоко уважаю и академическую жизнь, и людей науки. Но это всего лишь одна из форм существования, и не следует делать ее стандартом для всех проявлений человеческих достижений. Я знаком с художниками, руководителями компаний, танцорами, спортсменами и многими людьми, которые по своим человеческим качествам, своему воспитанию, образованию и уму нисколько не уступают любому известному мне обладателю докторской степени.

Многих высокоинтеллектуальных людей за время их обучения не покидала мысль, что они не слишком умны; и многие весьма одаренные люди, возвышенных академической системой, так и не проявили своих потенциальных, ненаучных, возможностей. Почти никто из них так и не понял, какой силы созидательный дух в них заложен. Разбазаривание творческих способностей — настоящая катастрофа, которая набирает обороты.

Добавить мысль

Нажмите, если хотите добавить

Рубрики